Аким Карагандинской области Ермаганбет Булекпаев: "Шахтёры требуют улучшения условий, отопление и цены на жильё остаются в центре внимания"

Вы также можете посмотреть видеоверсию этого интервью, она опубликована на нашем YouTube-канале.

У акима тоже не бывает отопления?

— Ермаганбет Кабдулович, Вы социальными сетями активно пользуетесь?

— Да, соцсетями пользуемся каждый день, просматриваем. Иногда мне скидывают какие-то критические моменты. Конечно, мы реагируем и смотрим.

— Читаете, что жители пишут?

— Конечно. Читаем, анализируем, подсказывают. Мы везде.

— Мы посмотрели Ваш Instagram. Там можно встретить комментарии о том, что в отдельных районах есть проблемы. Цитирую: "Что с отоплением в районе Таугуль? Даже наш сосед-аким без отопления". Писали в сентябре. Судя по всему, речь идёт о вас. В Вашем доме нет отопления? Или уже дали?

— Система запуска отопления — это не одномоментный процесс. Только в Караганде протяжённость тепловых сетей — порядка тысячи километров. Представьте себе, это всё надо заполнить. В первую очередь мы запускаем социальные объекты: школы, больницы, детские сады. И уже после этого даём отопление в дома.

В большинстве случаев во многих домах КСК уже начинают отрабатывать. Здесь зависит от того, кто как быстро работает: кто-то промывает, другие завершают работу с инженерными сетями. Поэтому такого нет, чтобы одномоментно всем в одну секунду поступило тепло.

Эта работа идёт, понятно, что кто-то может задавать вопросы. Я так же, как все, получаю тепло. Нет привилегий, что вот я — должностное лицо и я первым должен получить. Невозможно так сделать. Был такой период, да, видимо, какой-то дом был не готов.

Но на сегодняшний день все с теплом, никаких проблем нет. Каждый день этот вопрос отслеживаем. Единственное, Приозёрск ближе к югу, они сейчас начали получать тепло, потому что там температурный режим другой.

Журналист разговаривает с Ермаганбетом Булекпаевым. Фото: ©️

На что ещё жалуются карагандинцы

— Около года назад Президент объявил Вам выговор "за ненадлежащий контроль за ходом подготовки к отопительному сезону". В чём были сложности в прошлом?

— Тогда проблема была с центральной котельной в Сарани. Её там никогда не было. Сам город Сарань ещё в советское время отапливался малыми котельными, там их было до 30.

— Лет 7-8 назад было принято решение о строительстве новой котельной, что было правильно. В силу разных обстоятельств проект затянулся очень сильно. Но потом мы завершили. И при запуске были определённые недочёты со стороны подрядчиков, в том числе технического надзора — они заменили насосное оборудование не по проекту.

Давление не поступало, и жители не могли вовремя получить тепло. Мы оперативно приняли решение — на дней 10 опоздали с запуском этой центральной котельной. Но всё равно запустили и зиму прошли с этой котельной.

Поэтому мы взяли ответственность на себя и всю зиму мы прошли — порядка 150 домов тогда были подключены к центральному отоплению.

В этом году мы ещё раз наладку посмотрели и ещё дополнительно включили дома. Сейчас центральная котельная работает. Остался ещё район РТИ, там нет центрального отопления, туда мы проектируем.

Ермаганбет Булекпаев. Фото: ©️

— В прошлом интервью Вы говорили, что одна из главных проблем в регионе — развитие ЖКХ: вода, свет, тепло. Удалось ли полностью или частично решить вопрос с качеством сетей и в целом жилищно-коммунального хозяйства?

— Полностью решить проблему — конечно, нет. Но во многих сетях мы серьёзно подтянулись. Немаловажную роль здесь сыграла программа "Тариф в обмен на инвестиции".

Да, тарифы растут, мы это понимаем, но без этого никак.

Если конкретно говорить по электрическим сетям — очень сильно подтянулись. Они находятся на жёстком контроле не только у нас, но и у всех служб, которые работают.

По водопроводным сетям у нас задача стоит — обеспечить население нашей области питьевой водой на 100 процентов. Сельское, городское население. Это задача, которую нам и Президент поставил. Эту задачу мы должны в этом году решить.

— А до этого люди фильтры использовали?

— Нет, просто дырявые сети были. Сейчас меняем на пластиковые.

— Также в прошлом интервью Вы говорили, что в домах у карагандинцев нет теплообменников, поэтому летом горячую воду в городе отключают. Замена системы дорогая. Что-то изменилось в этой части за два года или сейчас всё стало ещё дороже, и жителям нужно смириться, что воду будут отключать всегда?

— Пути решения есть, вопрос в средствах. У нас открытая система, так сложилось. Надо теплообменники ставить, пилотный проект есть — местная компания предложила в новых строящихся домах ставить. Попробуем.

Если дальше всё пойдёт, по крайней мере, в новых домах мы уже будем требовать, чтобы теплообменники ставили. Соответственно, горячая вода зимой будет обогреваться от тепла, которое мы подаём, а летом — от электричества.

Если это всё пойдёт, то, возможно, мы какую-то программу примем, но это требует огромных средств, чтобы в старых домах так же теплообменниками занимались и устанавливали.

— Вы сказали об "огромных средствах". О какой сумме идёт речь?

— Последний раз считали, ТЭО делали лет 15 назад, думали, как это всё сделать — вышло 300 миллионов долларов. Это на те годы. Вот теперь считайте.

— Из какого бюджета брать эти средства?

— Где брать — это... Можно поэтапно идти. Сейчас вот этот механизм попробуем, если всё пойдёт, то, может быть, по чуть-чуть перейдём.

Надо ещё понимать, что мы и сети часто ремонтируем. Надо отключать воду и ремонтировать. То есть это будет перманентно происходить.

Акимат Карагандинской области. Фото: ©️

— Мы встречали людей в городе, и несколько человек сказали, что здесь часто перекладывают трубы. Жители задаются вопросом, действительно ли это необходимо или есть какой-то коррупционный фактор. Для чего это делается "так часто"?

— Я считаю, может быть, не проинформировали вовремя. Или люди в силу специфики своей деятельности, может, и не знают. Но часто перекладывать — это что значит?

Если это магистральная сеть, условно, там мы прокладывали через весь город, через центр, проект водопровода у нас был — 12 километров через город мы протащили.

— По теплу то же самое. Например, один участок есть длиной, условно, пять километров. Его за один сезон невозможно сделать. Всё это делится на какие-то этапы.

Караганда, октябрь 2025 года. Фото: ©️

— На качество дорог тоже жалуются люди. Говорят, что ремонтируют дороги каждое лето, а весной асфальт тает вместе со снегом....

— Где? Нет, с этим я не согласен. В других городах, может быть, ещё не дошли по разным причинам — в основном из-за финансирования. Но в Караганде мы очень много дорог сделали.

И уже на окраины пошли, на те улицы, где даже в советское время не было асфальта.

По качеству дорог — может быть, есть моменты, не отрицаю. Но сейчас все объекты, которые сдают, только через центр стандартизации по автомобильным дорогам, по их заключению. Они проверяют, есть с ними договор.

— Ещё один важный вопрос — освещение. И в соцсетях, и люди, которых мы встречали в городе, говорят, что освещение есть не везде.

— Там нормальное освещение. Мы можем перепроверить. Не может быть, чтобы там с освещением были проблемы.

Второе — по Бухар-жырау, если вы заметили, есть у нас воздушные линии. Сейчас мы всё перекладываем под землю.

— В коммунальных службах нет нехватки кадров? Люди жалуются на недостаточную уборку улиц...

— Существует нехватка кадров. Только из-за зарплаты. Зарплата формируется за счёт тарифа.

Люди ушли, потому что зарплата была низкая. Мы тариф подняли и больше направили на заработную плату, чтобы людей держать.

— А что касается уборки — у нас практически все частники.

— Почему не контролирует? Всё каждый день контролируется. Частным организациям даются заказы, они выигрывают тендер, работают, а потом сдают акт выполненных работ.

На заднем плане видны переполненные урны, такие в Караганде можно встретить часто, октябрь 2025 года. Фото: ©️

— Ну вот на уборку улиц тоже люди жалуются, мы сами прошли, посмотрели. Вполне обоснованно жалуются.

— Ну, вполне возможно, что есть недоработки. Но то, что было, и то, что сейчас — есть заметные улучшения.

Фото: ©️

О том, как отдыхает аким и почему люди уезжают

— А Вы сами часто по городу пешком ходите?

— Очень часто, практически каждый день. Я могу иногда из дома до работы пешком прийти, рано утром выйду — это порядка шести километров.

— Шесть километров пешком?

— Да, иногда бывает.

— Идёте и проверяете, всё ли в порядке?

— Да, потом начинаются звонки.

— Куда-то жалуетесь? Может, акиму города.

Не жалуюсь, требую. Что жаловаться?

— В другом интервью Вы рассказывали, что даже среди ночи пишете в чат акимов, если видите какую-то проблему...

— Да, эта практика до сих пор продолжается. Это работа такая. Здесь не из-за того, что я такой единственный, все акимы так работают.

— У вас нет выходных?

— Ну, можно сказать, да.

— Какой график у акима региона? Вы рано просыпаетесь?

— С утра до вечера на работе. Честно говоря, я даже не планирую субботу и воскресенье, потому что часто по работе много выезжаю.

— У Вас хватает времени на личные дела, например, на спорт или встречи с друзьями?

— На спорт находим время, а вот чтобы где-то отдохнуть — такого нет.

— Давайте вернёмся к делам региона. Мы слышали мнение о том, что карагандинские выпускники нередко уезжают учиться не только в другие города, но и в другие страны. Происходит отток молодёжи. Так ли это? И если да, почему это происходит?

— На это можно смотреть по-разному. Если они уезжают с качественным образованием и поступают в хороший вуз, то почему бы и нет?

— А если потом не возвращаются?

— Это другой вопрос. Если по какой-то целевой программе идут, то обратно должны приехать и отработать. Такого активного оттока мы не видим.

Есть, например, медицинский университет, там много иностранных студентов из Индии и Пакистана. Приезжают и учатся именно в наших вузах.

— Вы ведёте какую-то статистику?

— Да, ведём. У нас падает рождаемость. В этом смысле есть вопросы. Миграция существует, где-то отрицательное сальдо есть — в год порядка двух тысяч.

— К слову о работе. В социальных сетях мы встречали мнения о том, что работы нет, и люди уезжают в Астану или даже в Алматы. Что можете об этом сказать?

— Надо смотреть статистику, не только социальные сети. Не знаю, кто так говорил, может быть, он по душе не нашёл работу. Но у нас в регионе самая низкая безработица по стране — четыре процента.

У нас людей не хватает, если так говорить. Я вам прямо скажу, что мы, когда открывали шинный завод, мы направляли работников управления соцзащиты в южные регионы для того, чтобы они привлекали молодёжь, чтобы к нам приходили работать.

— Вы говорите, к вам приезжают из других регионов. Кем чаще всего устраиваются работать?

— В основном — на промышленные предприятия. Молодёжь, когда говорит, что уезжает, надо понимать всё-таки специфику нашего региона — это промышленность, нелёгкий вид труда, к этому надо быть готовым.

— А какие зарплаты в среднем в промышленной сфере?

— Средняя зарплата по области сейчас около 290 тысяч. Если по отраслям смотреть, то больше получают, конечно, промышленники — от 500 тысяч до миллиона тенге.

— Значит, Вы призываете казахстанцев, чтобы приезжали работать в Караганду?

— Конечно. Например, в Сарани открывается крупный трубный завод, они 400 человек должны набрать. Приглашаем всех, кто готов работать.

— "Все талантливые карагандинцы рано или поздно становятся астанчанами" — такой забавный пост мы встретили. Что думаете об этом высказывании?

— Да, много, особенно среди журналистов.

Когда ездишь в Астану, замечаешь, что там много журналистов, которые работали здесь. С юмором можно отнестись к этому.

С другой стороны, это говорит про качество образования, качество самого человека, что он готов в Астане работать.

— А Вам не обидно, что уезжают?

— Никакой обиды нет. Кто-то уезжает, кто-то потом приезжает. Может, они ищут себя.

— Надо сказать, что многие жители области хвалят регион и город за неспешность, за то, что до всех нужных локаций можно дойти пешком.

В первую очередь, это наши люди: трудолюбивые, надёжные, образованные, требовательные.

— Не так давно мы писали про проблему парковок в Караганде. Так, например, с ней столкнулись жители микрорайона Степной-4. Что делать людям? И справедлив ли такой штраф по Вашему мнению?

— Надо исходить из исторической части. В данном случае район Степной-4 проектировался ещё в советское время, тогда такого количества машин не было.

Поэтому есть такой хороший проект — "Бюджет народного участия". Я допускаю, что в какой-то части было несогласие жителей: кто-то хочет парковку, кто-то не хочет.

Я думаю, что здесь кто-то из жителей позвонил в полицию, они действовали в рамках закона.

— А сейчас-то что делать? Сейчас людям машины негде ставить.

— Аким города знает, он сейчас занимается этим вопросом, он решит этот вопрос.

— Вы сами живёте в этом районе, насколько я знаю?

— Да, я живу там.

— Вы водите авто? Где паркуетесь?

— Да, вожу. Паркуюсь так же, как и все — во дворе.

Фото: ©️

Про шахтёров, воздух в Темиртау, мясо и Нигматулиных

— Воздух — важный вопрос не только для Караганды, но и для Темиртау и других городов. Вы неоднократно говорили о газификации.

— Действительно, в Караганде печное отопление. Мы активно газифицируем Караганду, уже порядка шести тысяч домов подвели к газу.

Вопрос у нас с бизнесом, который в силу экономии ставит свои котлы, мини-котельные. Мы им сейчас уже даём разрешение для того, чтобы они подключались к газу.

Я думаю, что массовая газификация решит проблему с воздухом. Может, не на 100 процентов, но решит.

— Что касается Темиртау, там мы около 90 процентов частного сектора газифицировали.

— В части промышленной безопасности за эти годы они много сделали и планируют дальше делать. Для них это первоочередная задача, которую поставил Президент.

— А сколько человек получили спецвыплаты для занятых во вредных условиях труда?

— Порядка 800 шахтёров приняли эти условия и ушли с момента вступления в силу этой нормы.

— Не могу не сказать про цены на продукты. Как обстоят дела с ценами на мясо в Карагандинской области?

— У нас мясо говядины не завозят, есть собственное производство. Мы создаём условия, чтобы фермеры напрямую имели возможность продавать.

Еженедельно, по субботам проводим крупные ярмарки — все наши сельхозтоваропроизводители приходят.

— Ну, мясо всё-таки сколько стоит?

— Зависит от того, что вы покупаете. Если хорошую вырезку, то 4,5 тысячи тенге — точно.

— Вы сами давно покупали мясо?

— Мясо я сам не покупал. Иногда захожу в магазин, особенно вечером, когда дома просят что-нибудь купить — конечно же, хожу и интересуюсь.

— А средний чек какой обычно?

— По-разному, зависит от предпочтений.

— Не могу не спросить про Нигматулиных. В отношении некоторых членов семьи заведены уголовные дела.

— Не знаю, что там было и как, сейчас такого нет. Здесь надо с официальных источников спрашивать.

— Они бизнесмены, они сами работают.