Казахстан под давлением: приостановка инвестиций Shell ставит под угрозу будущее Кашагана и экологические стандарты отрасли

Ситуация вокруг инвестиций в казахстанские проекты в свете недавних заявлений Shell о возможной приостановке своих вложений из-за арбитражных разбирательств по Карачаганаку вызывает все больший интерес к месторождению Кашаган. В этом проекте интересы государства и международных консорциумов сталкиваются не только в финансовом плане, но и в вопросах технологии и экологии. Обращение в международный арбитраж стало результатом исчерпания возможностей для переговоров и необходимости защиты основных интересов страны, которые на протяжении десятилетий игнорировались под предлогом сложности проекта.

Кашаган изначально позиционировался как технологический вызов мирового масштаба. Однако за этой вывеской скрываются систематические инженерные недочеты, которые обременили государство через механизм возмещаемых затрат. Напомним, что задержки в реализации проекта стали хроническими:

• 2008 год: полная реконфигурация морского комплекса привела к многолетнему простою и многократному росту сметы.
• 2013 год: масштабная авария на трубопроводах сразу после начала добычи сдвинула сроки еще на три года, потребовав полной замены дорогостоящей инфраструктуры.
• 2022 год: очередной инцидент на шламоуловителе завода «Болашак» подтвердил опасения экспертов о сохраняющихся технологических рисках.

Это приводит к прямым экономическим потерям для Казахстана. В условиях, когда инвесторы контролируют операционную деятельность, государство вынуждено брать на себя риски за чужие ошибки, что противоречит духу честного партнерства.

Экологические риски и проблемы хранения серы

Острота спора с оператором Кашагана (NCOC) заключается в проблеме хранения серы. На площадках проекта накоплено около 1,75 млн тонн серы, что более чем в два раза превышает установленный законом лимит в 730 тысяч тонн.

Аналитики утверждают, что проблема возникла не из-за отсутствия технологий, а из-за нежелания акционеров снижать свою текущую прибыль. В 2017-2019 годах некоторые участники консорциума поднимали вопрос о необходимости срочной переработки серы для её продажи на мировых рынках, однако большинство партнеров отклонили это решение. Причина заключалась в так называемом «отрицательном нетбэке»: затраты на очистку, логистику и продажу серы превышали доход от её реализации.

Вместо этого инвесторы предпочли складировать опасный продукт под открытым небом, что негативно сказалось на экологии Каспийского региона. Казахстан, приняв Экологический кодекс в 2021 году, привел национальные требования в соответствие с международными стандартами и наложил штраф в размере $4,7 млрд. Времена, когда экологическая безопасность приносилась в жертву корпоративной маржинальности, остались в прошлом.

Сегодняшняя позиция Казахстана по защите своих прав в арбитражах является частью общемирового тренда. Аналогичные процессы по пересмотру условий СРП и контролю за расходами операторов наблюдаются по всему миру:

• Гайана: В 2024 году развернулся громкий спор между Chevron и ExxonMobil, где правительство и партнеры жестко отстаивают право на контроль над долями участия и прозрачностью затрат в нефтегазовых месторождениях.
• Бразилия и Нигерия: Эти страны уже прошли через серию судов с нефтяными гигантами, требуя пересчета «возмещаемых расходов», которые занижали доходы национальных бюджетов, что аналогично ситуации в Казахстане.

Для Казахстана этот вопрос особенно актуален из-за крайне низкой текущей доли в разделе продукции. По открытым данным, на данный момент страна получает лишь 2% от добываемого ресурса на Кашагане, что разительно отличается от отраслевых норм, где государство обычно претендует на 40–50%, и от обещаний (до 70%), данных при подписании СРП в 90-е годы.

Казахстан демонстрирует приверженность договорным обязательствам, действуя строго в правовом поле с использованием институтов международного арбитража. Это подчеркивает зрелость государства как участника глобального рынка. Успешные примеры в Лондоне по Карачаганаку подтверждают: требования республики обоснованы и законны. Инвесторы, такие как Shell, уже получили прибыль, в пять раз превышающую их первоначальные вложения (10,7 млрд долларов дохода при 2 млрд вложений по Кашагану), поэтому их заявления о «нестабильности» выглядят скорее как попытка сохранить сверхдоходы, накопленные за счет непрозрачного управления национальными ресурсами Казахстана.